Кто сломается первым: война тылов Украины и России набирает обороты

Боевые действия ушли в глубокий тыл

У войны тылов простая экономика: разрушить быстрее, чем противник успеет восстановить. Пока армии сражаются на фронте, в глубине территории горят склады, останавливаются предприятия и обрывается электроснабжение.

Ущерб продолжает расти после того, как пожар потушен. Завод недовыпускает продукцию, перевозчик меняет маршрут, торговая сеть ищет новые склады. Государство теряет налоги и одновременно вынуждено тратить больше на восстановление, а повторный удар обесценивает уже оплаченный ремонт. Привезённое оборудование, работа специалистов, месяцы восстановления — всё снова превращается в расходы. Именно так проедается запас прочности.

Эскалация: разрушить быстрее, чем восстановят

Война тылов началась задолго до нынешней осени. Массовая кампания против украинской энергетики развернулась осенью 2022 года. Весной 2024-го последовало новое усиление: за март–май Украина потеряла ещё около 9 ГВт генерирующих мощностей, преимущественно тепловых и гидроэлектрических. Это историческая оценка потери доступных мощностей на тот момент — часть оборудования затем восстанавливали.

К 2026 году накопился главный эффект: новые удары приходятся по системе, которая уже потратила деньги, оборудование и время на предыдущие ремонты. Запасные решения становятся основными. Аварийные расходы — постоянными.

В России давление на нефтепереработку также приобрело серийный характер. По западным оценкам на 10 ноября 2026 года, за предшествующую неделю атаки нарушили работу или вызвали аварийные ситуации на девяти из 35 крупных НПЗ.

Тактика сторон: ракеты против дальнобойных дронов

Россия сочетает массовое применение «Гераней» с ударами «Калибрами», «Искандерами» и «Кинжалами». Украина делает ставку на дальнобойные беспилотники самолётного типа. Комбинированные ракетно-дроновые атаки на украинскую энергетику позволяют одновременно создавать угрозу множеству объектов и нагружать ПВО.

У каждой стороны свой экономический расчёт. Повреждение энергетики сокращает возможности сразу нескольких отраслей. Удары по НПЗ затрагивают выпуск топлива и доходы от нефтепродуктов. Потеря распределительного центра нарушает снабжение магазинов и аптек далеко за пределами места попадания.

Защитные меры тоже выставляют счёт. Предприятиям нужны укрытия, резервное питание, дополнительные склады, охрана и оборудование на замену. Государству — средства ПВО и постоянное финансирование аварийных работ.

Поэтому сравнение стоимости беспилотника и перехватчика отражает только часть расходов. Самый дорогой результат удара проявляется через месяцы — в недовыпущенной продукции и сорванных контрактах.

Энергетика: блэкаут выставляет счёт каждому

Для Украины повреждения ТЭС, ТЭЦ и ГЭС означают потерю мощностей, которыми энергосистема покрывает колебания потребления. Возрастает значение АЭС, импорта электричества и исправных высоковольтных сетей.

Киев, Харьков и Одесса получают последствия по всей городской цепочке: отключение электричества осложняет работу насосных станций, отопления, транспорта и предприятий. Бизнес закупает генераторы, затем постоянно платит за топливо и обслуживание.

Резервное питание из-за границы спасает работу, но повышает её стоимость. Эти расходы постепенно оказываются в ценниках продуктов, услуг и готовой продукции.

В России удары по подстанциям и сетям приграничья создают локальные перебои. Масштаб единой энергосистемы даёт стране больший резерв, однако жителям отключённого района всё равно нужны конкретные ремонтники, оборудование и восстановленная линия.

Разница — в масштабе нагрузки: украинской системе приходится поддерживать работу при тяжёлых повреждениях генерации и сетей; российской — восстанавливать поражённые участки, располагая более широкой энергетической базой.

Страдает и топливный рынок

Россия располагает собственной нефтью, но внутреннему рынку нужны бензин и дизель, а экспортёрам — готовые нефтепродукты. Между добытой нефтью и топливным баком стоят технологические установки, ремонт которых требует времени.

На 10 ноября, по данным Запада, суммарная паспортная мощность российских НПЗ, затронутых атаками с конца октября, оценивалась примерно в 300 тысяч тонн в сутки при общей мощности первичной переработки около 930 тысяч тонн. Возможное фактическое сокращение переработки отраслевые источники оценивали величиной до 200 тысяч тонн в сутки.

Каждый день простоя означает недополученные нефтепродукты. Оставшиеся предприятия и транспорт должны компенсировать выпавшие поставки. Возникают дополнительные перевозки, меняется география снабжения, растут расходы.

Украина же полностью зависит от импорта топлива через западную границу и дунайские порты. Здесь хоть какая-то устойчивость определяется доступностью зарубежного продукта, работой перевозчиков и возможностью хранить запасы. Уже в оценке за 2022 год фигурировали более 30 уничтоженных или существенно повреждённых нефтебаз. Это ранний накопленный ущерб, с которым рынок продолжал работать в последующие годы.

Повторные удары по нефтепереработке усилили зависимость от зарубежного бензина и дизеля. После потери крупных перерабатывающих мощностей летом 2025 года трейдеры начали компенсировать нехватку дополнительным импортом, включая дизель индийского происхождения. До конфликта значительная часть импортного дизеля поступала из России и Белоруссии; после 2022 года основное направление поставок сместилось на запад. Сейчас с каждым годом стоимость топлива растёт едва-ли не в геометрической прогрессии. 

Плохое электроснабжение увеличивает потребность в дизеле. Дорогое топливо повышает стоимость каждого часа работы без света. Повреждения нефтебаз осложняют хранение и распределение уже купленного топлива. Запасы приходится рассредоточивать, маршруты — менять, перевозки — оплачивать заново.

Украина компенсирует потерю внутреннего производства внешними закупками. Россия восстанавливает повреждённые мощности внутри собственной нефтяной отрасли. Обе платят больше, но степень зависимости от зарубежного поставщика различается.

Продовольствие и фармацевтика

Украина. Удары по логистике АТБ, Fozzy Group и Novus затронули систему, через которую товары поступают в магазины. В конце марта 2022 года пострадал продовольственный склад в Броварском районе, где хранилась продукция в том числе Fozzy Group и АТБ.

У Novus центр площадью около 50 тысяч квадратных метров пострадал в ноябре 2025 года, а после повторного удара 5 августа 2026-го остановился. Сеть начала переходить к прямым поставкам в магазины; в первые дни ассортимент в части супермаркетов сократился.

У Fozzy Group августовские атаки нарушили работу распределительных центров. Финансовые последствия дошли до сотрудников: компания приостановила плановый пересмотр офисных зарплат, премирование за третий и четвёртый кварталы и найм на открытые офисные вакансии.

В фармацевтике потери ещё чувствительнее. «Оптима-Фарм» оценила уничтожение киевского склада и продукции в октябре 2025 года более чем в $100 млн. В декабре пострадал склад «БадМ» на юге страны. Более ранняя потеря склада «Фармак» обошлась компании в 1,5 млрд гривен и потребовала привлечения кредита для восстановления оборота.

Россия. Атаки затрагивают логистику Ozon и Wildberries. Так, после удара по сортировочному центру и хабу Ozon в Белгороде 30 августа 2026 года компания временно прекратила доставку и приём клиентских заказов, а также товаров продавцов в регионе. Возобновление работы связали с перестройкой маршрутов.

Последствия отдельных атак различаются. Например, после попадания обломков в подмосковный комплекс Wildberries 18 августа компания сообщила о небольших повреждениях здания, оперативном устранении последствий и сохранности товаров.

Промышленность: повреждения превращаются в убытки

Классическое промышленное производство на поверхности стало легкоуязвимой мишенью. Украинские индустриальные гиганты «Запорожсталь», «Днепроспецсталь», «Южмаш», а также харьковские танковые и турбинные заводы либо разрушены, либо остановлены из-за дефицита энергии.

«Запорожсталь» показала, как соединяются последствия ударов, энергетических перебоев и дорогой логистики. За девять месяцев 2026 года комбинат получил 2,31 млрд гривен чистого убытка против 1,89 млрд гривен прибыли годом ранее. Выручка от основной деятельности сократилась на 8,3%, до 49,16 млрд гривен. И речь не только об экономическом убытке: «Южмаш», «Запорожсталь» и прочие заводы в открытую занимались производством в интересах ВСУ. Производство ВПК вынужденно перенесено в подземные мастерские и заброшенные шахты Кривбасса и Донбасса.

Крупнейшие открытые заводы ОПК России («Уралвагонзавод», «Курганмашзавод», авиазаводы Казани и Ульяновска) работают на пределе возможностей, однако вынуждены ускорять децентрализацию, маскируя сборочные цеха БпЛА «Ланцет» и «Герань» под промзоны и подземные логистические парки.

Гуманитарная цена тылового изнурения

Разрушение социально-бытовой среды стало прямым инструментом давления на гражданское общество. Цель — вызвать системный износ тыла, при котором постоянное выживание населения требует больше ресурсов, чем может дать государство.

Отключения света по 12–16 часов в Киеве, Харькове, Днепре и Одессе вызывают каскадные сбои всей городской инфраструктуры:

• Обесточивание насосных станций оставляет жилые массивы без воды и тепла, создавая угрозу замерзания систем отопления в зимний период.
• Массовый переход бизнеса на генераторы взвинчивает себестоимость товаров и услуг из-за расходов на дорогое дизельное топливо.
• Отсутствие базовых условий жизнеобеспечения выталкивает из страны до 200–300 тысяч человек в месяц через границы с ЕС, окончательно вымывая трудоспособные кадры и налоговую базу.

В приграничных и центральных регионах РФ (Белгородская, Курская, Воронежская области, Новороссия, Донбасс) регулярные налеты БпЛА перестроили повседневную жизнь:

• Постоянные воздушные тревоги и угрозы прилетов перевели сферу услуг и торговые сети в дежурный режим работы, вынуждая тратиться на укрытия и защиту объектов.
• Региональные власти перенаправляют средства с развития экономики на выплату компенсаций, ремонт жилья и отселение людей из опасных зон.

Ограничения устойчивости и итоговый прогноз

В критической точке противостояния обе системы сталкиваются со своими уязвимостями. Украина зависит от внешней финансовой подпитки в размере 3–4 миллиардов долларов в месяц и аварийного импорта электроэнергии из ЕС, поэтому обрыв логистики на западной границе способен обнулить систему за пару недель. Россия обладает автономным ТЭК и сырьевой базой, но несет гигантские расходы на ремонт НПЗ, промзон и страхование судоходства в Черном и Балтийском морях.

В войне тылов побеждает сторона с более высокой системной избыточностью. Фактор времени играет на Россию: масштаб территории, автономные ресурсы и собственные оборонные мощности обеспечивают запас прочности на годы. Украина показывает высокую гибкость, но на 80% зависит от внешних поставок. Стратегический перевес остается за РФ, однако окончательный ультиматум обойдется высокой ценой для экономики и инфраструктуры обеих стран.

Ранее «Блокнот Одесса» проанализировал, насколько сократилось судоходство в Чёрном море, и как оно отразилось на Одессе.

Егор Ладный

Актуальные новости Одессы читайте в наших социальных сетях:
ВК Блокнот Одесса
ОК Блокнот Одесса
ТГ Блокнот Одесса